Нужно бросать курить.

... Словно вознамерившись сделать это прямо сейчас, Дональд торопливо, почти с жадностью затянулся, стараясь, чтоб огненная полоска на сигарете подобралась ближе к середине. Даже, пожалуй, миновала ее. Вытащив изо рта окурок, он какое-то время созерцал его, то ли колеблясь сделать еще затяжку, то ли опасаясь, что пепел, упав с кончика, запачкает любовно вымытый кухонный стол... а потом вновь обхватил темно-желтый, крапчатый фильтр губами. Не пропадать же добру, в конце концов, раз уж начал вторую?
Но вообще... надо бросать курить.

В отличие от большинства приверженцев лозунга, выдвинутого Джармушем, он был не фанат запивать это дело. Кофе существовал в его жизни отдельно, хотя иногда, торопясь на дежурство, или стремясь взбодриться между операциями, он делал глоток-другой. Не то, чтобы запивал вкус, или стремился перебить запах. Просто потому что. Кофе и сигареты для него были рабочим атрибутом, таким же, например, как синий (или зеленый) халат. В обычной жизни они, как правило, разделялись.
Особенно здесь.
Но не теперь.

Теперь ему не нужно было торопиться. Скорее наоборот, он бы очень дорого дал, чтобы время между этой, последней сигаретой, и первым словом, которое ему непременно придется произнести, прошло как можно больше времени. Дней или даже лет. Чтобы его вовсе не потребовалось никогда говорить. Необходимость пусть даже просто начать этот разговор сейчас виделась чем-то вроде катастрофы. Бездонной пропасти, в которую разом ухнет все, что у него есть. Смерти. Да, пожалуй, и смерти тоже. Кто ж его знает, какую реакцию вызовут такие, в общем-то очевидные и ожидаемые слова, как: "ты знаешь, мне придется уехать"?

... Он включил воду подрагивающими руками, и, сунув окурок под тонкую струйку, тщательно затушил его. Скомкал в салфетке и отправил в мусор. Затем, подойдя к полуотворенному окну, за которым только начинало брезжить пасмурное осеннее нью-йоркское утро, сделал несколько энергичных выдохов, пытаясь истребить запах. Глупо, конечно. Лейв все равно почует. Но это были лишние пять минут прежде чем он войдет в спальню.
Нет, само собой, не для того чтобы в четыре часа утра выпалить: "я уезжаю". Но даже первое приближение к этому разговору хотелось оттянуть насколько возможно.
Выдохнув в ладонь, он поморщился. Учует.
Может, душ принять, или, там, зубы почистить? Кухня успела проветриться, интересно?

Насколько он успел понять, Лейву не нравилось, когда он курил.

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

... Морщась, он выплюнул очередную пенную струю изо рта. Нога, то ли от стояния босиком, то ли от утренней сырости, снова начала неприятно поднывать. Говорят, так ноют зубы - но Дон не мог припомнить ни единого раза, чтобы ему пришлось обратиться к дантисту. Даже вьетнамцы, пытавшиеся выдрать ему клещами коренную "семерку", взмокли и запыхались раньше, чем преуспели.
К дантисту он тоже старался не ходить.

Это и беспокоило. Полученное предложение включало полную медицинскую страховку, а вместе с ней - составление полной и уже цифровой карты, в том числе стоматологической. И, поскольку контора, куда его нанимали, только частично была связана с правительством, надеяться на то, что информация бесследно исчезнет, не приходилась.
Стоила ли игра свеч? Особенно теперь, когда он...
Когда они с Лейвом...

Прихрамывая, но стараясь ступать как мог, тихо, он направился в спальню. То, что его любовник не спал, Дон уже знал, ощущал каким-то шестым или седьмым чувством. Было ли это просто скрипом кровати, более частым чем у спящего, хорошо различимым в тишине ноябрьского утра? Или это то самое, что соединяет людей, заставляет их биоритмы подстраиваться друг под друга. Иногда он просыпался без видимой причины, только по тому, что просыпался Лейв. Может, это и была любовь?
Он нырнул под одеяло и словно провалился в отравляющее, расслабляющее блаженство. Наверное, что-то подобное можно было бы ощутить, вернувшись в материнское лоно. Тепло. В первую очередь это было тепло. Оно мгновенно промчалось по венам, отбросив Дона в сон, заставляя все мышцы расслабиться, и даже боль в ноге юркнуть прочь, как ящерица, скрывающаяся между камнями.
Тепло это исходило от тела лежащего рядом мужчины.
Каждый раз, когда они оказывались рядом вот так, обнаженными и беззащитными, Блейк испытывал что-то вроде шока. Не от того, что тело рядом принадлежало мужчине. Не от того, что его ладони еще не привыкли, и раз за разом их жгло, обжигало прикосновение к этим крепким мышцам, к узким сильным бедрам, к отсутствующей груди. Нет, ну... положа руку на сердце, и это было тоже; особливо когда... кхм... он натыкался на... в общем, все поняли. Но было другое, невыразимое, до боли в груди, до щемящего сердца, до кома, подступающего к горлу: близость, такая, которой ни с кем, никогда не было.
Без которой он раньше жил - но жить дальше не смог бы. Не хотел.

Ладонь скользнула по бедру, по мускулистому животу, обнимая, притягивая к себе, в который раз остро ощущая эту близость, это отличие. Притянув Лейва к себе - или сам притянутый к нему страшной, неодолимой силой, Дональд зарылся лицом в рыжие волосы, дрожа, втянул ноздрями запах, уткнулся в плечо, закрывая глаза.
Именно так, наверное, выглядит опьянение.
"Люблю тебя... как я тебя люблю"...
Он не сказал этого.
- Спи.
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Отредактировано Thor (2020-07-27 09:56:06)

Лейв недоволен. Он может вообще не говорить ни одного слова, но это чувство так же отчетливо, как если бы тот начертал недовольство на белой стене огненными письменами. Но Дон решает сейчас воспользоваться этим молчанием, сделать вид, слеп и глух, и пропустил мимо ушей и зрачков и эту кричащую позу, и взгляд зеленых глаз, и укоризненное фырканье. У него есть другой, куда как достойный объект для внимания. Например, напряженная длинная шея у самой границы рыжих волос. Мочка уха. Он слегка задевает ее губами, улыбаясь от бархатного, податливого ощущения. Проводит кончиком языка вверх и вниз. Улыбается.
Каждое из таких прикосновений он, словно скряга, крадет и сохраняет в душе, втайне от людских глаз. Нанизывает жемчугами.
Странное, необъяснимое чувство.
Лейв для него словно весь состоит из бесчисленных россыпей жемчуга.

Сколько раз он просыпался по ночам, чтобы просто уткнуться, вдыхать его запах. Прислушиваться к дыханию. Прикасаться к коже, легко потираться губами о расслабленное плечо. И пусть тот не догадается и не узнает о глупых, сентиментальных поступках любовника. Ему незачем.

Лейв, казалось, расслабившийся в объятиях, вновь издает вздох, нарушая молчание и явно напрашиваясь на разговор. Блейку с трудом удается сдержать улыбку при мысли, что тот снова будет журить его за курение. Может, и в самом деле бросить?
Губы ныряют в ложбинку возле ключиц. Мягко скользя вверх и вниз, стараясь не оцарапать чувствительную кожу начавшей отрастать щетиной, Дональд прикидывает, как лучше начать. Если уж тот все равно не спит. Пальцы, погладив живот, возвращаются на бедро, принимаются кружить рядом с подвздошной костью, очерчивают пупок, и, наконец, рассыпаются прикосновениями ниже, к паховой складке.
На мгновение вынырнув из путешествия вдоль шеи, он задает вопрос:
- Не хочешь скататься в Балтимор, Лейв? На пару дней.

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Отредактировано Thor (2020-07-27 23:15:58)

Привычка несколько подводит уверенного в своей правоте, скрывающегося бога обмана. Потому что в ответ на его вопрос - о, сколько коварства в голосе, сколько точно расчитанной пытки, всезнания во взгляде!- Дональд Блэйк только морщит нос и приподнимается на локте, удобнее устраиваясь в теплой постели.
- Так я и говорю. Пара дней. Ну, может, не пара. Я ведь еще со службы не уволился. Если даже без отработки... вещи собрать, с хозяйкой встретиться, чтобы с квартирой решить. Если, конечно, ты мне выделишь полку в своем шкафу,- голубые глаза прищуриваются, становятся пристальными и тревожными.
Конечно же, это наглость - ему, жалкому провинциалу, человеку без прошлого, вот так заявлять благополучному жителю Нью-Йорка, что он намеревается переехать. И не просто поблизости, а вот прямо к нему. С вещами.
С другой стороны - чего тянуть? Подобные вещи обсуждаются сразу.

- Нет, если тебе это неудобно, я найду, где жить,- простая констатация факта. Собственно, на новой должности ему предложили на выбор: жилье за счет офиса или общежитие; впрочем, учитывая, сколько времени предстояло въезжать в новые обязанности, он мог смело перевозить пожитки прямо в кабинет.
Интересно, как все эти странные спец.агенства относятся к... личной жизни своих нанимаемых?

Лейв ждет ответа на вопрос, и он опять пожимает плечами.
- Мне предложили место в частной клинике. Контракт на пять лет. Если ты не хочешь жить вместе, просто скажи. Но, если не против... я думал, может быть, ты мне поможешь собраться. Ты был в Балтиморе, хоть раз?

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Терзания, если они и были, мгновенно улетучиваются из головы и памяти Блэйка, стоит хозяину дома выдвинуть ему это вопиющее, несправедливое обвинение. То ли по природной дотошности, то ли все еще ощущая неловкость от этого внезапного сожительства Блэйк очень тщательно следил, чтоб его вещи не растекались по углам, как это обычно бывало в его собственном доме, а скрупулезно и вовремя были собраны и закинуты в машинку, располагавшуюся, как часто бывает в престижных районах, прямо в подвале. Правду сказать, он охотнее ходил бы по дому вообще босым, да и белье не считал обязательным атрибутом,- но кое-кто, кажется, готов был небо и землю сжечь, если бы он посмел забраться в постель с недостаточно чистыми ногами.
Ну, да, вчера он раздевался несколько... второпях. Или нужно было сорвать с себя штаны со словами: прости, любимый, я только быстренько простирну носки?

А вот то, что Лейв упрекнул его куревом, было куда серьезнее. Эта привычка, пожалуй, была пока что единственным несдвигаемым камнем преткновения.

- Ну, это было нелегкое решение,- он не уточняет, о чем идет речь: о расставании ли с реанимационной бригадой, о переезде вообще, или о том, чтобы предложить лощеному специалисту по мозговедению на пару недель бросить все, окунувшись в быт человека, привыкшего жить как перекати-поле. О том, чтобы задать ему в лоб этот вопрос. В конце концов, Лейв прав: романтическое приключение в канун дня Всех святых это одно, а делить квартиру с Дональдом - то еще удовольствие.
Нет, он не всегда был один. Но жить предпочитал в одиночестве всегда.

- Но принимать нужно только такие решения, о которых потом не пожалеешь. Я знаю, что не пожалею.

Он садится на кровати, и опирается локтями в поднятые колени. Это не то чтобы дежа-вю, но ощущение, что где-то когда-то они уже так смотрели друг на друга, болтали или смеялись, заставляет мурашки пробежать по его спине. Пару секунд Дональд смотрит в острое, близкое лицо, потом пододвигается и наклоняется с кривоватой улыбкой.
- Был, говоришь? Спорю, ты в лучшем случае завернул в музей Эдгара По и перехватил безвкусный краб-кейк где-нибудь в дорогущем ресторане. Отведу тебя к Краусу на Лексингтонском рынке - тогда и посмотрим, что ты запоешь.
В темных зрачках зажигаются огоньки. Сообщать Лейву, что даже главные улицы города с наступлением темноты не слишком-то безопасны, он не торопится. В конце концов, он живет там уже три года, и ничего. А вот от суматохи Нью-Йорка вполне можно и крышей съехать.
Четыре часа на машине - и ты в другом мире.

- Мне бы сегодня-завтра там оказаться. Я тебя встречу, когда... если захочешь приехать.
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Блэйк хмурится, когда его любовник говорит про умирающего хомячка. Иногда... иногда ему казалось, что у Лейва, рыжего, действительно нет души, и ему просто плевать на те сотни жизней, что оборвались на руках его соложника. Нет, разумеется, никто не предлагает ему рыдать, кусая кулаки, как первокурснику, завалившему выпускную трепанацию, над каждой загубленной жизнью - так, как некогда (давно) рыдал и прекратил рыдать Блэйк. Есть порог, когда человек вместо слез начинает просто сжимать зубы.
Но для психолога мистер Ригсон бывал иногда чертовски нечутким. И даже жестоким.

Может быть, Дон даже выразил бы свое неудовольствие в словах, осек собеседника,- но тот бросил уже второй подряд укол. Это вот "трусишь". И хотя даже Марти МакФлай научился со временем не терять голову при слове "chicken"... и хотя улыбка Лейва меняется в тон его речам... и хотя на его щеках вспыхивает румянец от этого "содержать меня"...
Хотя...
Хотя...
Все это затмевается, выцветает перед небрежным, брошенным походя признанием. Сердце в груди вздрагивает от простого "врасти". Вздрагивает и стряхивает годами, десятилетиями присохшую оболочку.

Но показать это Лейву? вот уж нет. Не то чтобы он хотел отомстить мистеру мозговраву за бестактность. Но если тот думает, что держит своего любовника за... как собачку на поводке, то он ошибается.
Кошачьи глаза блондина прищуриваются. Не то чтобы нехорошо, но этот взгляд, определенно, ничего хорошего не предвещает. Словно подчиняясь давлению обнимающей шею руки, он слегка подается вперед. Именно так, как это делают при сопротивлении: выпятив грудь и откинув голову.
Лейв считает, что его попытки быть искусителем сексуальны ровно настолько, как у слона.

- Клиентов?- он облизывает пересохшие губы и втягивает ноздрями запах любовника, пока взгляд течет, опускается вниз, у того по плечам.- Богатеньких дамочек, который сходят с ума от скуки, лежа у бассейна? Тех самых, которых ты укладываешь на кушеточку и предлагаешь им расслабиться и получать удовольствие?
Он переступает руками и надвигается на Лейва, ближе, так близко, что отрастающие золотистые пряди, упав на лоб Дона, касаются рыжего виска. Взгляд вновь поднимается, пускаясь блуждать по шее, с таким выражением, будто блондин собирается впиться в бьющуюся венку.
Стоя на четвереньках, он надвигается на любовника, как грозовая туча на раскинувшийся под ней, охваченный осенним пожаром лес.
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

В другой раз... В другой раз Дон Блэйк, полевой врач, травматолог, человек, прошедший несколько войн, поморщился бы от подобной исповеди. И подумал, что лучше опять и еще раз пройти через это все, чем оттирать от дерьма опустевшие души. Может быть, задался вопросом о том, какого черта Лейву нужно копаться в подобной грязи, когда в мире так много тех, кто на самом, на самом деле нуждается в помощи: жертвы насилия, инвалиды, вдовы и дети, ютящиеся в мусорных кучах и жмущиеся к военным базам, потому что ночью рядом с ними можно готовить уроки.
Но - в другой раз.
Не теперь.

Он переступает руками еще раз, и ладони, одна за другой, оказываются между разведенных ног Лейва. Поморщившись от болезненных ласк и прикосновений он упрямо склоняет голову, вытягивая отросший пряди из пальцев любовника. Наклоняется к его шее и втягивает запах рыжих волос.
- Соблазнительны?- переспрашивает он тем самым тоном, которым влюбленные начинают наполовину шутливые, наполовину ревнивые укоры, с улыбкой на губах, и пламенем во взгляде. Потом вдруг, коротко выдохнув через ноздри, прихватывает губами (или зубами?) кожу прямо у бьющейся жилки на нее. И почти сразу же выпускает.
Усмехается, отстраняясь и снова глядя в глаза.
- И что же, прожженный психолог ни разу не поддался искушению развеять свою скуку?

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Нельзя сказать, что беседа о человеческой грязи или цинизме психологов, который Дональд считал и считает по-прежнему псево-врачами, хоть сколько-нибудь располагает к флирту. Тем более не располагают к нему мысли о том, сколько безвестных или, напротив, очень известных клиенток из тех, что от роллс-ройса до двери преодолевают пару шагов не иначе как в черных очках, раскидывались перед рыжеволосым остролицым, готовым выгребать авгиевы конюшни их душ собеседником на кушетке. От таких признаний, а, главное, от воспоминаний о подобных созданиях сводит зубы.
Но колено, скользящее по бедру, помогает ему не нырнуть с головой в болото мрачных фантазий.

- Не передумал, и не надейся,- отвечает он несколько беспечнее, чем можно было ожидать при подобных рассказах. Прищуривается и окидывает рыжеволосого взглядом.
Примерно так же старые, семейные доктора из-под очков взирали на вытянувшегося за лето отпрыска какой-нибудь благородной фамилии, с краской в лице демонстрирующего прыщики - и гонорею.
- Сдается мне, мистер Ригсон, что вас надо спасать от стаи этих хищниц и крокодилов,- резюмирует он.- Знаешь, похоже, я не так уж плохо устроился в сонном Балтиморе, где, максимум, можно нарваться на парочку темнокожих с ножом в темном переулке. Надо хватать тебя и уносить отсюда, пока эта стая не сожрала тебя с потрохами.

Ага, как в кино, где принц спасает принцессу, страдающую в башне от злобной колдуньи-мачехи. Дон усмехается, представив, как выглядела бы сказка в этом новом, как это модно говорить, современном прочтении. И слегка жмурится, когда пальцы Лейва чувствительно задевают загривок.
- Можем,- бормочет он, чувствуя, как от кончиков ногтей разбегаются вдоль позвонков электрические искорки и мурашки,- мы можем... закатиться куда-нибудь в теплые края на месяц-другой. Снять бунгало где-нибудь на Гренадинах, или на островах Торрес; и даже вложиться напополам, если тебя это так задевает. Или, наоборот, махнуть куда-нибудь за полярный круг. Там твои силиконовые куклы тебя точно не достанут.
Он фыркает, подумав о том, что уж кто-кто, а Лейв-то точно знает, какая внутри него начинка, и сколько ее может... выработаться за определенное время. Ну, скажем, за ночь.

- Ну а ты... не передумал?- все еще ухмыляясь, возвращает он вопрос рыжеволосому.- Если твои... клиентки узнают, что ты предпочел их прелестям парня, который - как ты сказал?- высаживает носки на грядку. Не разбегутся, а?
Не то чтобы вопрос не предполагает ответа. Но за ним следует поцелуй, крепкий и настойчивый, словно бутон, которому не терпится выбросить лепестки под пригревшими его лучами солнца. Дон опять наседает на Лейва, вжимая в подушки, и, похоже, пытаясь опрокинуть на спину.
Сдаться.
Признать свое поражение.

- Только попробуй передумать...

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Рыжеволосый добивается того эффекта, на который рассчитывает. Нога, понукающая его бок, ногти, впивающиеся в зад (обычный человек бы поморщился, а ему - в самый раз) заводят блондина и горячат кровь в его венах. Ему нравится, как своенравный любовник разжигает желание, одновременно привлекая и не даваясь, взглядом демонстрируя непокорность, а телом - желая, но не торопясь уступить. Нравится то, как он намекает, да что там! - практически признается в том, что они любовники, выставляет их связь напоказ, превращая ее в нечто пряное, острое, почти неприличное. И пусть это - Нью-Йорк, детка, и однополые пары давно перестали быть редкостью; для провинциала из сонного Балтимора, знаменитого разве что голубыми крабами, да музеем писателя, совратившим четырнадцатилетнюю, это все еще... все еще...

- Пожалуй, надо к тебе наведаться, в офис,- ухмыляясь совершенно похабно, бормочет он в ответ на рассказ Лейва. О да, это было бы крайне забавно, по крайней мере до того момента, как мистер психолог поймет, что наманикюренные пальцы охочих дам тянутся уже не к его брюкам.
А оно так и будет. Проверено.

Все эти мысли будоражат его, заставляют смеяться; огонь, пробегающий от прикосновений Лейва по спине, опоясывающий бедра, толкает на то, чтобы перейти к следующей части вполне ожидаемого действа. Он переносит вес на одну руку, подгребает под себя сильное гибкое тело,- и, наклонившись, нависнув, как мост, утыкается выдвинутой челюстью в шею любовника.
Бедра к бедрам.
Покачиваясь.
Но пока не соединившись.
Жар и румянец разливаются по лицу.

- И что же ты планируешь им рассказать?- шепчет, а может быть, тихо рычит он, пробегая по бьющейся вене цепочкой быстрых укусов. Лейв что-то говорит про побег, задает вопросы, но ему сейчас не до обсуждения новой работы, или автобусного маршрута до Балтимора. Он целует, покусывая осыпанную родинками слегка загорелую кожу, спускается ниже, сперва на ключицы, потом на грудь, прихватывает сосок, играет с ним языком, и лишь натерзав, натерев до красноты, выпускает со влажным звуком.
- Что ты им рассказал бы...- в кошачьих глазах, вскинутых на Лейва, мелкают искры. Он чувствует наступление одержимости, той самой, бешеной, жгучей жажды, которая охватывала его только один раз в жизни, только в одних объятиях, только в этой постели.- Им... своим клиенткам?
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Если бы разнаряженные дамы, его клиентки, не то что увидели, а услыхали все то, что рыжеволосый любовник говорил Дональду, они бы лишились сознания. От возбуждения, а, быть может, и от зависти. Дон, в его пятьдесят плюс тоже не был кисейной барышней, что способна упасть в обморок при виде незастегнутого гульфика,- но и в его глазах потемнело, когда Лейф заговорил. Как он говорил... Что он сказал...
Кровь хлынула к его щекам, переполнила вены на шее, заставляя их наливаться, расцвечивая кожу багровым румянцем. Примерно так выглядят и чувствуют себя апоплексики... наверное. Перед глазами действительно потемнело, тело утратило ориентацию, и на мгновение он словно ухнул в бездонный колодец, в беззвездную ночь, где его крутило и разгоняло - быстрее, быстрее, быстрее... Он не мог дышать, просто забыл, как. Язык присох к гортани. Изо всех шести чувств, кажется, в нем остался один лишь слух, и через него прямо в кровь лился палящий, сжигающий жар.

Но то что происходило с головой, было не самым худшим. Отхлынув от лица, и ото всех остальных частей тела, кровь бросилась вниз, к его бедрам, распирая и грозя разорвать их изнутри, заставляя его застонать от жадности. Слова Лейва теперь вскипали на его коже вспышками пламени, так что он весь, они оба брошены были прямиком в пылающий горн.
Еще немного - и они испепелят его, выжгут дотла.

... Он и сам, кажется, выдыхает пламя, когда прикипает губами к открытому горлу Лейва. Когда слепо, не видя, следуя лишь за дыханием, за дурманящим голосом, ищет рот.
О, твои распаленные, раскинувшиеся на кушетки пациентки даже не представляют, что ты способен сделать... одним только голосом.
От него кипит кровь, от него пробивает ток, от него в бедрах взмывает и, как волна о скалу, бьется семя, горящее, готовое вырваться. Первобытная тьма в глазах, искры жалят и рвут позвоночник; ладони шарят по бледной коже. Словно кто-то другой, яростный, неукротимый, жадный, рвется прочь из его тела, чтобы заполнить весь мир ревом похоти...
Язык все еще словно приклеен к горлу, и он лишь мычит, выдыхает:
- Да... Да... дадададададдадада...
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Отредактировано Thor (2020-08-13 09:45:29)

Задушенный вопль, вырвавшийся из глотки, стал единственным ответом на его слова. Или... не на слова. Правду сказать, Дональд едва способен разобрать что говорит его любовник; он ощущает это кожей, как ласки огненного хлыста, как острые, саднящие поцелуи клинка, распарывающего плоть.
Правда то, что иногда он - сильный и статный, мужчина с железными мускулами - владеет этим телом, распарывает его и рвет, вонзается, входит в него с яростью и безыскусностью дикого зверя. Но правда и то, что Лейв: через голос, ласки, капризы, свои вкрадчивые, змеиные движения,- присвоил себе и проник, завладел чем-то большим.
Его душой.
О, узнав этого рыжего парня, он верит, что у людей есть душа.

Сейчас он лежит перед Лейвом, под ним, не в состоянии проронить даже слова. Звука. ОН даже не стонет, хрипло и часто дыша, закинув руки и вцепившись в подушку. Каждое движение языка, проходящегося по тонкой коже, вверх, и вниз, и вокруг, раскатывается по всему телу, заставляет его вибрировать и звучать, трепетать, как тяжелая, много веков назад сотворенная цитра под тонкими пальцами музыканта.
Недолго.
Одуревшая, безвольная покорность длится недолго.

Он поднимает голову и, не мигая, смотрит на Лейва слепыми, побелевшими глами. Языком снова и снова проводя по раскрытым губам, тщетно пытаясь найти хоть каплю влаги. Пальцы, терзающие подушку, разжимаются - и тут же вплетаются в рыжие волосы, сперва с нежностью, но через мгновение - жадно и властно. Подчиняются ритму, движениям головы. Царапают кожу. Перебирают пряди. Пока еще не диктуют, но уже дрожат от желания диктовать свой, необходимый ему ритм.
Ему хочется схватить Лейва за пламенеющие локоны, обхватить его голову руками. Насаживать на багровый, жесткий, готовый пробить ему горло член. Подмять его под себя и входить, до конца, до хрустящих костей, в покрасневший рот. Взять его. Распороть. Заставить кричать и молить о пощаде. Заставить, шатаясь, на непослушных ногах, прогибаться под владеющей им силой. Заставить забыться. Кричать свое имя. Забыть его собственное. Сломаться и раствориться друг в друге, пока их тела совокупляются всеми возможными способами.
И, не шевелясь, смотреть. На него.
Не будучи в силах даже дышать.

С трудом ему удается изобразить на лице подобие улыбки.
- Хотел бы я посмотреть... - не договаривает он и не дышит.
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Отредактировано Thor (2020-08-13 14:37:02)

Что можно ответить на этот вопрос? Да как вообще можно ответить, если голос не поднимается из груди, если она горит огнем, словно весь кислород в легких превратился в живое пламя? И, прежде всего, нужно слышать, услышать вопрос,- а на это раздавленный, задыхающийся от бесстыдных ласк любовника Дон едва ли способен.
Он выгибается, поднимая бедра, когда Лейв начинает вылизывать и высасывать его член, словно ребенок или пчела, что лакомится пряным нектаром. Его трясет от бесстыдства, с каким тот хозяйничает над его телом. От размытого зрелища того, как темнеющая головка погружается в плотно обхватывающий ее рот. От знания, кто это делает. И от нутром, всей кровью и кожей, бог весть откуда взявшегося ощущения того, что может в любое мгновение, без стыда овладеть этим телом. Снова и снова.

Он лишь открывает глаза на звук, но в расширившихся зрачках нет мысли.
Только досада и недовольство, что любовник прервал, прекратил свои ласки. Нашел, о чем спрашивать!

Но... тот ускользнул, а, значит, его необходимо, немедленно нужно вернуть. Рука Дона взмывает в воздух, и через мгновение крепко вплетается, захватывает рыжее кудри. Обхватив затылок, Блэйк тянет жестоко покинувшего соложника на себя, давя даже попытки к сопротивлению, принуждая вновь наклониться, согнуться,- а там и откинуться на кровать. О, ты не удерешь больше от меня, мистер Ригсон!
Широкая грудь надвигается сверху, и вот уже Дональд вжимает в постель своего любовника, тем самым манером, о коем тот собирался поведать своим пациенткам; вжимает, пресекая попытки к бегству, пока осторожно, позволяя вначале распробовать, пригубить свою бархатную тяжесть.
Рот накрывает влажный рот.

Он никогда не был охотником до поцелуев. Но то, что они делают, это и не совсем поцелуи. Кажется, что они пожирают друг друга, иногда жадно и страстно, иногда медленно, словно стремясь перелиться друг в друга... или это ему только казалось? Вот и сейчас он целует Лейва, долго и сладко, со всеми влажными, мокрыми звуками, от которых по хребту пробегают мурашки удовольствия, от которых и без того напряженный, наполненный семенем член начинает истекать липкой влагой.
Ему это нравится.
Нравится чувствовать, как капли садятся на золотистую кожу Лейва.
Нравится тереться об него сладко болящей мошонкой.
Нравится знать, что тот, скорее всего, хочет воспротивиться... но пока не может.

И кто из нас владеет другим, мой сладкий, мой желанный психолог?
- А ты?

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Новый поцелуй надолго прерывает беседу. Да и так ли нужны слова в такой момент? Слова отвлекают, сбивают с толку, заставляют включаться разум, который... который, правду сказать, совершенно лишний сейчас, в эту минуту, в этой спальне. Сейчас разговаривают тела - да и каких слов будет достаточно, чтоб описать, как медленно, сладко, шероховато и бархатно течет и играет язык Дона по языку любовника, как сливаются их дыхания; как одна смуглая ладонь ложится на острую скулу - не боясь порезаться, не боясь, что Лейв вдруг отвернется.
Ноги, обхватившие его бедра, заставляют мужчину выдохнуть прямо в горячий рот.

Хочешь покататься верхом, да, сладкий?

- Это ты торопишься,- принимаясь вновь целовать Лейва, слегка покусывая его подбородок и длинную стройную шею, смеется он. Жар плещется в его животе, взмывает и опоясывает, жар и похоть, не находящие выхода. Язык впивается в ключицы, спускается ниже, и Дон, наклонившись, принимается целовать темные, напряженные соски.
- Я хочу все,- бормочет он, приподнимая бедра и проскальзывая пальцами в жаркую расселину между ног. Поглаживают мошонку и устремляются ниже, до сжатой, горячей точки.
Что ты там говорил про свою задницу, Лейв?

- Не возражаешь?- слегка ухмыляется он, демонстративно отрываясь от своей цели и медленно проводя языком по пальцам. Ноздри его выдыхают со свистом, когда Дон понимает, чего именно хочет. Но это потом. Чуть попозже. Немного. Нужно слегка потерпеть.
- Или, может, сам хочешь наверх?
[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]

Довольная ухмылка появляется на лице Блэйка. Почему нет. О, он доволен, он, словно огнем, обожжен этими словами, признаньем того, что он все еще, до сих пор вызывает желание у своего любовника. Что вместо томных дам, вместо богатых, пресыщенных педерастов, готовых бросить к его ногам целый мир, вместо всемогущих, всепокупающих, не привыхших к отказу людей Лейв - дикий, властный, магический Лейв - выбрал его одного. Отдался ему. Желает его. Только его - хромого доктора. Что он принадлежит только ему.
Знай его любовник об этом... о, он имел бы все поводы возмутиться. Взбеситься. Не доверять тому, с кем делишь любовь и постель - преступление. Но дело не в недоверии. Просто в его, Дона глазах, это язвительный, ядовитый, невыносимый подчас парень - сокровище, равного которому нет и не будет на свете.
Его половина. Его душа. Тот, кого он любил всю жизнь, но встретил только теперь.
Ты ведь знаешь, Лейв, так бывает.

...Словно ища доказательства верности, глазами, руками, губами исследуя, пробуя, вновь и вновь присваивая себе каждый дюйм, он наклоняется к любовнику. Прерывисто целует в шею над кадыком, в ямку ключицы; как вспышку пламени, тушит стон в уголке влажных губ. Прижимается тесно, позволяя уже не просто увидеть - почувствовать силу и твердость желания. А после приподнимает бедра, отодвигает их, чтобы скользнуть, пройтись покрытыми слюной пальцами по бедру, и нырнуть между раздвинутых ног. Преодолеть сопротивление. Мягко толкнуться. И оказаться наконец, пальцами проскользнуть меж норовящих сомкнуться створок.
- Лейв...

Он сам не знает, звучит ли это как стон или как рычание. Хочет он целовать своего любовника, склоняясь перед ним как перед божеством - или, опрокинув, подмяв под себя, насиловать, пока тот не изойдет на крик. Он даже не понимает, откуда в нем, из каких глубин, из каких темных, звериных пещер подымается это жестокое, скручивающее кишки и нервы, заставляющее сердце захлебываться желание. Вогнать в него разрывающийся от вожделения член и толкаться, толкаться, долбиться в него, пока эта ленивая снисходительность не зайдется криком. Пока он не забудет и собственное имя, пока на его губах не останется одного - мольбы дать ему роздых, признания в том, что он не способен, не может больше выдержать этой страсти.
Мольбы не останавливаться.

Пальцы, сведенные судорогой, двигаются, словно поршни. Он толкается и наглаживает, изучает пальцами жарко пульсирующее тело. Переводит дыхание, пересиливает порыв растерзать отдающуюся во власть плоть.
Пока не время.

[nick]Donald Blake[/nick][status]человек без прошлого[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Blake2.1548611704.png[/icon]