Кажется, предложение посмотреть на то, что творится, был ошибкой. Его медлительный братец зависает, неспособный оторваться от открывшегося ему зрелища. Тор всегда был таким. Если что-то его увлекало, всему остальному уже не хватало места в его мыслях. Пока Локи успевал заметить все вокруг, просчитать хитрый план и представить себе парочку вопиющих картин страшной мести братцу просто так, тот продолжал обдумывать одну мысль.
Впрочем, это даже забавляло, сейчас. Этот завороженный, застывший взгляд, эти приоткрытые влажные губы, эти грубые и, в то же время, ласкающие и медленные движения. Что же, раз братец желал поиграть, стоило дать ему желаемое. В конце концов, не каждый день Тор Одинсон отказывался от "быстро и мощно" ради долгих ласк и удовольствий.
Беззвучно хмыкнув, Лейв приподнял бедра, расслабился, позволяя пальцам проникать мягче и глубже, его бедра вздрогнули, по ним прошла дрожь сдерживаемого желания, страсти. Хрипло вздохнув, Лейв опустил руку в пах и сам обхватил свой член тонкими пальцами, оплёл его в нетерпеливой ласке. Вот, смотри, брат, как я хочу тебя, как я желанию близости с тобой, как горит желанием мое тело.
- Дон... Тебе так нравится мучить меня? - Голос Лейва - почти шепот, полный томного желания, пламени, мучительно разгорающегося на влажных поленьях, голодного и слабого против холодной сырости.
- Хочешь поиграть, мой дорогой доктор? - Пальцы сжимаются сильнее и Локи жмурится, отдаваясь ощущениям. Сильные руки, горячее дыхание, запах, близость сильного тела, его собственная страсть, растекающаяся по жилам огнем, заставляющим испариться даже ледяную магию йотуна. Кажется, золотые искры чужой силы, полной солнечного света, сияния, жизни, заставляют его самого переродиться в того самого бога огня, в которого его превратили людские мифы и сказки.